Новостная лента EURO BRICK

Чета Тенсер — главный поставщик гала на мировые сцены. Там этот жанр до сих пор является редкостью и привлекает повышенное внимание публики. Париж они взяли в 1998-м, покорив к тому времени Торонто (потом добавились Нью-Йорк и Москва). Театр Елисейских полей и на сей раз был забит до отказа, хотя на афише значилось лишь одно действительно звездное имя — Люсии Лакарры, примы Мюнхенского балета. Балерина, впрочем, до Парижа не доехала, о чем зрителям сообщили непосредственно перед началом концерта, вызвав в зале разочарованный гул.

Причин для разочарования хватало: обозначенные в афише имена 13 артистов были в основном незнакомые. И хотя всегда остается надежда на открытие еще нераскрученного молодого дарования, на сей раз она не оправдалась. Уже первое явление пары из Будапешта — урожденной киевлянки Алеси Поповой и ее партнера Мате Бако в па-де-де из "Корсара" — доказало, что организаторы звезд с небес не хватали, а брали то, что под рукой. Венгерская этуаль явно не отличала позу a la seconde от арабеска (проще говоря, не понимала, куда поднимает ногу — в сторону или назад) и оттого перекашивала свое отнюдь не миниатюрное тело, а кавалер еле удерживал ее в вертикальном положении. А уж когда артистка, досрочно открыв ногу назад после пируэта, заехала ему в весьма чувствительное место, спасительного окончания адажио ждал уже не только ее партнер, но и все сочувствующие в зале.

Еще одна "звезда", 17-летняя Алис Ши, успевшая, как уверяет программка, станцевать с пяток ведущих классических партий, на гала выступила во взрослом репертуаре — имперском Па-де-де Гзовского на музыку Обера. И это было явно преждевременно. Ее опытный партнер Михаил Канискин (бывший москвич, сейчас — премьер Берлинского балета) держал и крутил даму основательно и надежно, однако на каждом вращении бедняжка тревожно, по-птичьи, вскидывала хрупкие плечи, а на пуантах стояла с таким навалом на большой палец, что хотелось немедленно отправить ее обратно в школу — исправлять травмоопасные пробелы образования.

За кого можно было не опасаться, так это за жизнерадостных кубинцев из Национального балета Норвегии. Скорбное па-де-де несчастной Эсмеральды и поэта Гренгуара, некогда сочиненное Мариусом Петипа, они перелопатили до неузнаваемости, превратив его в подлинный смотр спортивных достижений. Правда, танцовщик Йоель Карреньо если и бил какие рекорды, то разве что по корявости исполнения двойных туров: школьной пятой позиции для него не существовало в принципе. Но женщина-мускул Йоланта Корреа и впрямь сразила феноменальной устойчивостью: обводку в attitude она чередовала с долгим, равным по времени самой обводке, стоянием на одной ноге — рекорд, который недоступен ни одной мировой звезде.

На этом самопальном фоне выгодно выделялись Лали Канделаки и Василий Ахметели — крепкая, но далеко не юная пара из Тбилиси, основательно выученная еще лет двадцать назад. В па-де-де из "Дон Кихота" партнер, не удивляя техникой и природными данными, чисто и корректно отработал все положенное. А Лали Канделаки, помимо добросовестного исполнения хореографического текста, удачно открутила невиданно сложную комбинацию фуэте: первые 16 с двойными и открытием ноги в сторону, еще восемь — со сменой точек (то есть поворачиваясь лицом то к кулисам, то к заднику во время вращения) и последние восемь — сплошь двойные.

Однако по существу к мастерам мирового класса можно было причислить разве что Даниила Симкина из Американского балетного театра (ABT) — вундеркинда русского происхождения, с 12 лет порхающего по гала и конкурсам. Сейчас ему лет 25, лучезарной детскости он не растерял, но мастерства прибавил. В баланчинских "Звездах и полосах" и современном номере Аннабель Лопес Очоа "Дождь" он козырял фирменными, невероятно стремительными вращениями по восемь-десять пируэтов с остановкой на полупальцах и трамплинным, легким и бесшумным, прыжком, успевая шарахнуть в воздухе шпагатную разножку в повороте без всяких признаков напряжения. Подкачала только его партнерша — миниатюрная, невзрачная и какая-то узловатая киевлянка Яна Саленко, ныне танцующая в Берлинском балете.

Заявленный в названии XXI век в этом параде классических аттракционов почти не просвечивал. В программе не оказалось ничего по-настоящему актуального, доминировал легко усвояемый мейнстрим во главе с неизбежным эстрадным номером "Буржуа". А столь же неизбежное "дефиле", завершающее все подобные концерты, арт-директор Веселова-Тенсер поставила на финальную коду из "Спящей красавицы" столь немузыкально и неэффектно, что лишь неискушенностью парижской публики можно объяснить те щедрые аплодисменты, которыми зрители наградили артистов и организаторов.